Врубель в письмах
Письма М.А. Врубелю
Письма М.А. Врубеля
Письма родственников

Поиск  |  Карта сайта       Главная > Переписка > Письма М.А. Врубеля


 

Письма М.А. Врубеля


 

М. А. ВРУБЕЛЬ — А. А. ВРУБЕЛЬ 1873 год Люстдорф, [Одесса] 9 августа

Как ни совестно, дорогая Анюта, а надо признаться, что я таки с большим и большим трудом свыкся с мыслью, что мне надо же, наконец, тебе писать; но и после этого момента я не раз садился за перо и вставал, оставляя бумагу совершенно чистою. Причина первого обстоятельства лень, которой особенно много набирается летом, в пору созерцания и dolce far nienle [Сладостного безделья (итал.).]; причина же второго залегла в страстишке блеснуть красноречием, глубокомыслием и многим, что так прекрасно и чтимо, если оно своеобразно или лучше не присвоено и естественно и что, в то же время, так пошло в переписке между нами, обыденными, дюжинными людьми, где оно или высижено, или нахватано par ci par la... [То тут, то там (франц.).] но выходит, кажется, что моя фраза сама противоречит ее содержимому! ..

Итак, скорее к делу! В сторону фразы! Надо только окончить начатый с письмом период... Что, бишь, я там такое сказал? Да, да! Вспомнил! Так вот сегодня вечером, садясь к тебе писать с твердым решением дописать, я тем самым проявил всю ясность усвоения взгляда, самого, как видишь, нелестного на те две страстишки, что так замедлили появление на свет этого письма. Кажется, ясно, но не совсем-то коротко. Итак, радуйся излечению твоего брата от сих двух пороков! Но пусть эта радость не заставит тебя забыть вбить тот гвоздь, на котором уже висело и висит столько ушей последователей Брамы и Будды! .. Буду, по возможности, рассказывать тебе все о каждом члене нашей семьи.

Папаша, слава богу, здоров и, кажется, остался совершенно доволен каникулярным временем, проведенным в семье и без особенных хлопот и треволнений, каковые отравляли Папаше всю прелесть летних каникул уже много лет подряд; вспомни только батальонные смотры в Саратове, приготовление к экзаменам в Петербурге, командировки и, наконец, Гартингов в Одессе. Папаша ежедневно занимается с Лилей по 2 часа, и Лиля сделала за лето большие успехи в чтении и особенно в письме: она начала также заниматься арифметикой и очень бойко решает задачи над числами до 10. Вообще Лиля очень способная и талантливая девочка, обладающая, однако, всеми недостатками, которые, помнишь, так резко выдавались в характере Шушки-ребенка (не смею предполагать, чтобы они оставались и теперь в моей любезной кузине, Александре Владимировне).

Мамаша совершенно поправилась от того катара и того общего состояния слабости, что так надоедали Мамаше и беспокоили нас всех в продолжение нескольких месяцев. Предостережение тети Вали: поменьше доверяться докторам получило в Мамашином выздоровлении одно из того множества подтверждений, которые мы встречаем на каждом шагу: Мамаша только тогда почувствовала себя совершенно здоровою, когда бросила предписанное ей Мерингом лечение (ванны и воды), которое он навязал Мамаше, имея слишком серьезный взгляд на болезнь, происходившую в сущности от простуды и беспокойства, которое в громадном количестве доставляли нам Гартинги, с которыми Папаша по этому случаю и разделался.

Но наш пансион, однако, не останется пустым: мы имеем в виду трех учеников и, замечательно, опять-таки все нерусских, судя по фамилиям: Мольский, Альбрант и Нокошидзе. Володя вышел таким, каким я предсказывал: далеко не толстым, с большими голубыми глазами, папашиным носом и маленьким хорошеньким ротиком, словом, очень похожим на Сашу; прибавь сюда Сашину болтливость и даже процеживание слов отчасти в нос, и сходство будет еще поразительнее. В Володе нет той умственной и телесной живости, что так бросается в глаза в Лиле, ни ее эстетических наклонностей; но он неглуп и любит очень острить и очень удачно; если бы он был сыном гоголевского Манилова, то был бы, наверно, назначен в дипломаты, что не помешало бы ему, как и маниловскому Фемистоклюсу, пускать посторонние капли в суп; вот тебе сегодняшний казус с Володей совершенно в этом роде: ему няня дает манную кашу и оставляет его; Володя попробовал кашу, затем снимает сапоги и чулки и ноги в кашу! .. Варюта1 покуда прелестная, забавная толстушка и больше ничего.

Что касается твоего возлюбленного братца Мишеньки, то он собирался за лето сделать и то и другое и не сделал ничего, или почти ничего. Говорю тебе об этом печальном факте прежде всего потому, что он меня в данный момент, как и во все последние дни каникул, терзает и будет терзать немилосердно: господи, боже мой! Уже пролетели те два месяца, в которые я собирался прочесть "L'histoire des girondins" ["История жирондистов" (франц.).] Ламартина (подаренную мне Папашей), пройти 50 английских уроков из Оллендорфа, прочесть Фауста на немецкоми ничего из этого не сделал! Лентяй! повторяешь себе ежеминутно, досадуешь на себя, а все-таки каникулы канули в вечность и ничем уже не поможешь.

И ведь так случается каждые каникулы, каждый более или менее продолжительный праздник... А еще говорят, что опыт научает. Ну, что было, то прошло! . . Проклятые поговорки: я часто думаю, что русский народ для того так много насоздавал поговорок, чтобы всегда иметь возможность придавать посредством коллективной мудрости санкцию проявлениям своей индивидуальной немощности и умышленной недальновидности.

Извини за множество иностранных слов, право, они явились не из хвастовства.

Итак, за лето я ничего не сделал. А между тем вчера я слышал от Пятницкого (ты его ведь помнишь), что у нас остается тот же преподаватель латыни, что и был в прошлом году, т. е. строгий Опацкий; историк же и географ будут новые и молодые, на место прежних старых; обстоятельства, как видишь, не совсем благоприятные для человека, ничего не делавшего за лето! Теперь я несколько заплатываю прореху: повторяю латынь и еще кое-что. Но если науки в комнате Михаила Врубеля, в доме № 37, и не процветали за лето, зато искусство, т. е. рисованье, несколько подвинулось.

Я еще прошлое лето начал писать масляными красками и с тех пор написал четыре картинки; копию с Айвазовского "Закат на море", копию с "Читающей старушки" Жирара Дове, "Старика, рассматривающего череп" и копию с Гильдебрантовского "Восхода солнца", с снегом, мостиком и мельницей. .. Все эти картины писаны самоучкою, без всякого знания приемов письма, и потому все более или менее плохи (последняя, впрочем, лучше других; она теперь стоит в магазине Шмидта и продается за 25 руб.). Более масляного письма мне удаются фантазии карандашом, на достоинство которых мне указал один недавний наш знакомый Клименко, большой знаток в искусствах, весельчак и, что нераздельно в русском человеке с эстетическими наклонностями, порядочный гуляка; это последнее и еще кое-что не нравится многим, в том числе и мне.

Но, не знаю, как тебе, а мне кажется, что моральная сторона в человеке не держит ни в какой зависимости эстетическую: Рафаэль и Дольче были далеко не возвышенными любителями прекрасного пола, а между тем никто не воображал и не писал таких идеально-чистых мадонн и святых. Рассуждая таким образом, я решил верить в его эстетическую критику, тем более что он критикует не так, как у нас берется критиковать произведения искусства большинство,
на основании вкуса, о неосновательности коего критериума гласит пословица: "О вкусах не спорят"; Клименко же произносит суждения на основании очень многого читанного и виденного им по этому предмету, что придает ту вескость и основательность его суждениям, на которую может и даже должно опираться (даже если бы это было за неимением ничего лучшего) таланту, не имеющему под собой еще никакой твердой почвы, каков мой.

Говорю тебе об этом предмете так много оттого, что у Папаши со мной по этому поводу в настоящее время бывают частые споры, причем этот предмет поворачивается (выражение, вижу, глупое, но другого не нахожу) разными сторонами, очень неинтересными для разъяснения и исследования; но теперь о них толковать некогда, я уж и так тебе порядком докучил моим длинным письмом, написав много нескладной чепухи и пропустив половину интересного. Вот это интересное, за неимением места, вкратце: в Одессе была летом Петербургская оперная русская труппа (Палечек, Лагровская, Корсов, Рааб, Крутикова и др.);2 я слышал:
"Жизнь за царя", "Жидовку", "Громобоя" и "Фауста";3 познакомился через Красовского с Корсовым и Дервизом.

Теперь в Одессе
"Передвижная художественная выставка",4 с смотрителем которой Де-Вилье5 я недавно познакомился; это очень милый человек, жандармский офицер, сам прекрасный пейзажист; он просил меня приходить к нему во всякое время писать и обещался для копировки достать картин в галерее Новосельского.6 Напишу что-нибудь порядочное, пошлю в Петербург в подарок дяде Коле. На одном дворе с нами на даче жили 2 недели: французский актер труппы m-ine Keller —M. Delpant de Caulete с m-meDelpant очень милые, веселые и приличные люди, пили у нас несколько раз чай, возились с Лилькой и рассказали нам очень много интересного о французской жизни.

Несколько дней у нас гостили m-lles Aline и Olga Чекуановы, которых мать теперь здесь начальницей твоего института; кстати об институте: у вас новый член по хозяйственной части, д[ействительный] ст[атский] сов[етник] Добровольский; Шугурова отставили, а новый инспектор еще не прибыл; Дмитриева осталась пепиньеркой [Воспитанница учебного заведения, готовящаяся стать наставницей]. Мы читаем сообща (Папаша, Maмаша и я)
"Один в поле не воин" Шпильгагена. Если ты его тоже читала, то я могу тебе прислать в следующем письме, если хочешь, портрет главного героя романа Лео, так как он мне представляется. Но не буду больше мучить твоих глаз, Анюточка, хотя еще многое и многое остается тебе сообщить.

Чувствую, что перо мое плохо мне повиновалось; да ведь и не писал же я писем, бог знает, с какого времени. Прощай, дорогая Анюта! Крепко целую тебя и желаю тебе полного успеха при окончании твоих педагогических и всяких ических наук. Поцелуй от меня ручки: Бабушки, тети Вали и тети Вари; просто поцелуй Жоржу (поздравь его от меня с титулом Studiosus'a [Студента (лат.).] и скажи ему, что если я не пишу к нему, так это не потому, чтобы мне не хотелось, но потому, что не промолвить друг с другом в продолжение 4 лет ни одного слова
все равно (в наш возраст), что вовсе не знать друг друга; получать письма и писать к незнакомому вовсе неинтересно, а знакомиться в письмах писать поэтические произведения невозможно, и потому покуда не будем писать друг другу; на будущий же год увидимся и возобновим дружбу до гроба. Поцелуй от меня и Шушку, и Асю, и детей дяди Коли. Засвидетельствуй мое глубочайшее почтенье и поцелуй дядю Колю и Александра Семеновича. Затем прощай.

Твой брат М. Врубель

Р. S. Папаша ждет от тебя письма с Владимиром Зиновьевичем, а я по получении тобой моего.
__________

1 Варюта, Рюта Варвара Александровна Кармазина (рожденная Врубель), сестра художника от второго брака отца.
2 Палечек Осип Осипович (1842
— 1915) — певец, бас, профессор Петербургской консерватории.
Давровская (в замужестве Цертелева) Елизавета Андреевна (1849
— 1919) — певица, меццо-сопрано, профессор Московской консерватории.
Корсов (Геринг), Богомир Богомирович (Готфрид Готфридович) (1845
— 1920) — певец, баритон.
Рааб
певица.
Крутикова Александра Павловна
певица, контральто.
3
"Жизнь за царя" ("Иван Сусанин") — опера М. И. Глинки.
"Жидовка" ("Дочь кардинала") — опера Галеви.
"Громобой" — опера А. Н. Верстовского.
"Фауст" — опера Ш. Гуно.
4 Речь идет о II выставке Товарищества передвижных художественных выставок (1872 г.).
5 Вилье де-Лиль Адан Эмилий Самойлович (1843
—1889) — художник-самоучка, акварелист; преподавал в Школе рисования Одесского общества изящных искусств.
6 Галерея Н. А. Новосельского в Одессе.


Врубель М.А. Автопортрет. 1904. Бумага, уголь, карандаш. 25,3х17,4. ГРМ

Врубель М.А. Автопортрет. 1904. Бумага, графитный карандаш, акварель. 35,8x24. ГТГ

Портрет Н.И. Забелы-Врубель (1898 г.)


М. А. ВРУБЕЛЬ — А. А. ВРУБЕЛЬ 1874 год

Поздравляю тебя, дорогая Анюточка, с новым, 1874 годом и желаю тебе: 1) отлично кончить педагогические курсы и 2) наискорейшего и наисовершеннейшего исполнения всех твоих желаний и стремлений.

М. А. ВРУБЕЛЬ — А. А. ВРУБЕЛЬ 1874. Одесса

Присоединяю и свои поздравления и всяческие пожелания к Мамашиным и Папашиным. Вероятно, это последние строки, что я пишу тебе...

М. А. ВРУБЕЛЬ — А. А. ВРУБЕЛЬ 1875 год 2 февраля. Петербург

Поздравляю тебя с днем твоих именин, дорогая Анюточка, и повторяю свои пожелания к 17 января...








Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Врубель Михаил Александрович. Сайт художника.